Руггон-Маккары. Эмиль Золя.

Натурализм это ответвление в реализме еба!

Немного справочной информации – литература реализма, занятая описанием действующих в обществе сил, причин, следствий, меркантильных любовников, журналистов, разного рода пройдох и амбициозных путан (см. французский реализм), переживает в натурализме глубокое влияние эволюционной теории и учения Дарвина.

Поэтому цикл о Руггон-Маккарах это такое историческое наблюдение за двумя колбами с мушками.

В одной колбе сидят дети от брака деревенского жлоба Руггона и зажиточной кликуши Аделаиды Фук, в другой колбе роится выводок делинквентов от связи той же Аделаиды с буйным уголовником, алкашом-контрабандистом Маккаром. Одни потолще и попроще, поросята, вторые тоже немножко вырожденцы – худые, скуластые, иногда необъяснимо кровожадные.

Руггон-Маккары захватывают место обитания – город Плассан – и разъезжаются по Франции, где автор помещает их в разные дикие условия, сталкивает лбами, запускает в темноту шахетрского забоя или богатейшие дома Парижа, отправляет в ссылку на Кайенн, устраивает им революцию или тихое филистерство в мясной лавке, где жирный муж умиляется тому как его жирная жена готовит жирную кровяную колбасу по праздникам.

Через года и поколения у Руггон-Маккаров проявляются доминантные и рецессивные признаки, алкоголизм матери проявляется в революционном бунтарстве сына, жлоб крестьянин рожает ещё более гнусных жлобов, которым мало благ и пороков маленького города, а подавай особняк в Париже, отчего они начинают совершенно по-современному воровать, пилить дорожно-ремонтный бюджет Парижа.

Каждый роман в цикле описывает одну семью, а то и одного человека. В самом известном романе цикла – Жерминаль – в шахтерский край приходит отпрыск по линии Маккаров Этьен Ланьте, потомок инвалидов-алкоголиков устравивает в шпхтерском городе отстойную революцию, разрушая в контексте одной семьи весь город. Сам в процессе седеет от счастья.

arb

Этьен неплохой человек, только он похотливый трус и алкоголик и, что ещё хуже, типичный “городской” в деревне или “умный” в армии, который на фоне совсем уж оскотевших шахтеров кажется возвышенным идеалистом и лениным.

Революция получается через пень-колоду, пока в дело не включается заезжий русский революционер Суварин. Он свирепо – а роман вообще изобилует описаниями буйной силы, мощи и необузданности – учиняет теракт в шахте, в результате чего всем вообще коробочка c пиздариками. Если Этьен и местные революционеры хотели относительно тихих комнатных изменений – денег за тележку угля побольше, рабочий день попроще, то русский думает апокалиптическими порядками: надо в корне поменять постановку вопроса:  шахта – эта такая метафизическая дыра для насилия над природой, в том числе и природой человека, потому её нужно уничтожить, попутно и рабочих уничтожим, потому что капиталистический наемный труд это рабство, всех убьем, чтобы баре опомнились и разорились, и лошадей шахтенных загубим, и жену заставим смотреть на труп мужа покуда она будет задыхаться замурованная в шахте. После таких делов вопрос о том идти на уступки или нет не стоит, потому что теряется предмет разговора – сами шахтеры и шахта то есть.

Парадоксальным образом на фоне ада один из буржуев проявляет героические чувства (совковая критика напишет, что Золя сам себя недопонял, ясен фиг), а один полоумный уже от угольного ада и смертей старик шахтер хватает за шею крабьей хваткой кукольную буржуиночку, которая от этого мрет. Очень сильный роман. Смысл названия в общем в том, что посеяв кучу людей на многометровой глубине забоя, Этьен и компания приблизил приход урожая и весны. Посевы взойдут, природа обновится, начнется революция.

Карьера Руггонов тоже отличный, смотреть как здоровый клан вращает вокруг себя провинциальный городок, с романтичными, совершенно диккинсовскими ротозеями и трусами очень интересно. Потом правда приходит армия и всем прописывает, революция получается кровавой, с мозгами наружу. Любви не выходит совсем. Из всего читанного, в принципе, только Руггоны самостоятельно и атомарно раскрывают суть цикла – показывать какие-то социальные потрясения на фоне жизни сразу нескольких семей и поколений одного рода.

Третий роман который я читал – “Добыча” про одного из Руггонов, который зачем-то переименовался в Саккара, перебрался в Париж и зажил жизнью карьериста, заведя себе жену, которая начала дико пороться со всеми, включая собственного приемного сына. Роман очень, как бы это сказать, физиологичный, вероятно, ужасно смелый и наглый для своего времени, даже эротичный. Рене, так зовут мадам, то порется на звериной шкуре, то в ботаническом саду с красной розою в заду, то гоняет в обтягивающем трико с грудью наружу, в общем, интересно. Как-то незаметно только пропадает натуралистический пафос цикла, зато есть момент с совершенно навальническим распилом городского бюджета – Саккар получает какие-то дикие барыши, скупая дома на линии будущей застройки и завышая их цену при выкупе их государством.

monnier6742

Остальные романы цикла я не читал, но собираюсь и в общем Золя это очень сильное открытие. Вне цикла читал рассказы и роман Тереза Раскен, которая тоже отличненько. В общем, это достойный бальзака и моего времени цикл, который и о революции, и не нуден, ни разу не устарел и художественно-методолгически даже вполне актуален и понятен.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s